Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: books (список заголовков)
19:49 

Вы можете стереть коленки в кровь, моля Бога о жаре в феврале. И сосульки вырастут на ваших, поднятых к небу руках. Замерзаешь – сожги в печи мебель, но встань с колен.
Когда слишком долго пытаешься не быть кем-то, в конце концов начинаешь его ненавидеть.

Эндрю Фукуда, Охота

@темы: books, цитаты

22:42 

Вы можете стереть коленки в кровь, моля Бога о жаре в феврале. И сосульки вырастут на ваших, поднятых к небу руках. Замерзаешь – сожги в печи мебель, но встань с колен.
люблю книги, после которых эйфория.

@темы: маленькие трагедии большого мира, books

22:12 

Вы можете стереть коленки в кровь, моля Бога о жаре в феврале. И сосульки вырастут на ваших, поднятых к небу руках. Замерзаешь – сожги в печи мебель, но встань с колен.
– Вот именно, благодарю вас. В нем не меньше зверского, чем во мне, но он едва умеет читать и писать.
– И никогда не философствует о жизни? – добавил я.
– О нет, – ответил Волк Ларсен с горечью. – И в этом его счастье. Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые открыл книгу.

Джек Лондон, Морской волк

примитивность суждений человека, осознающего всю безнадежность.
человек, достаточно образованный, который вынужден охотиться на котиков всю свою оставшуюся жизнь.

даже горько.

@темы: books, цитаты, маленькие трагедии большого мира

22:00 

Вы можете стереть коленки в кровь, моля Бога о жаре в феврале. И сосульки вырастут на ваших, поднятых к небу руках. Замерзаешь – сожги в печи мебель, но встань с колен.
– Видите ли, жизнь не имеет никакой цены, кроме той, какую она сама себе придает. И, конечно, она себя оценивает, так как неизбежно пристрастна к себе. Возьмите хоть этого матроса, которого я сегодня держал на мачте. Он цеплялся за жизнь так, будто это невесть какое сокровище, драгоценнее всяких бриллиантов или рубинов. Имеет ли она для вас такую ценность? Нет. Для меня? Нисколько. Для него самого? Несомненно. Но я не согласен с его оценкой, он чрезмерно переоценивает себя. Бесчисленные новые жизни ждут своего рождения. Если бы он упал и разбрызгал свои мозги по палубе, словно мед из сотов, мир ничего не потерял бы от этого. Он не представляет для мира никакой ценности. Предложение слишком велико. Только в своих собственных глазах имеет он цену, и заметьте, насколько эта ценность обманчива, – ведь, мертвый, он уже не сознавал бы этой потери. Только он один и ценит себя дороже бриллиантов и рубинов. И вот бриллианты и рубины пропадут, рассыплются по палубе, их смоют в океан ведром воды, а он даже не будет знать об их исчезновении. Он ничего не потеряет, так как с потерей самого себя утратит и сознание потери. Ну? Что вы скажете?

Джек Лондон, Морской волк

@темы: цитаты, маленькие трагедии большого мира, books

16:04 

Габриэль Гарсия Маркес, О любви и прочих бесах

Вы можете стереть коленки в кровь, моля Бога о жаре в феврале. И сосульки вырастут на ваших, поднятых к небу руках. Замерзаешь – сожги в печи мебель, но встань с колен.
— Сами по себе книги ничего не стоят, — ухмыльнулся Абренунсио.

— Девочка в нем не нуждается. Она или умрет, или не умрет. Другого не дано.

Абренунсио не согласился, что ложь — непременный атрибут творчества.
— Чем прозрачнее язык, тем больше в нем поэзии, — сказал он.

— Что же делать дальше? — спросил маркиз.
— А дальше, — сказал Абренунсио, — пусть в доме звучит музыка, цветут цветы, поют птицы; повезите ее к морю на закате солнца и делайте все, чтобы она была счастлива.

В ответ на упрек в безумии он выдвинул свой контраргумент:
— Ни один безумец не безумен, если вслушаться в его доводы.

— Просто ужасно, — сказал епископ. — Каждый наступающий час сотрясает меня, как гром среди ясного неба.
Эти его слова поразили маркиза, ибо именно то же самое подумал он сам, услышав звон в четыре часа. Епископ не был удивлен совпадением мыслей. «Мысли не имеют родителя, — сказал он, нарисовав пальцем в воздухе ряд кружочков, и заключил: — Они летают над нами, как ангелы».

Судя по частому дыханию и суетливым движениям рук, он не был человеком счастливым.

Абренунсио его понимал. Ему всегда казалось, что если перестать верить, то на том месте в душе, где была вера, остается рубец, который не перестает тревожить. Но он не мог согласиться с тем, что девочку надо подвергать исцелению экзорцизмом.

— Мы не можем остановить вращение Земли.
— Но мы могли бы не знать об этом, дабы не нарушать свой душевный покой, — сказал епископ. — Галилею не только не хватало веры, — у него не было сердца.


Отдавай жизнь или не отдавай — все равно умирать. Смерть не так страшна сама по себе, как страшно осознание ее неизбежности. До нее это наконец дошло.

— Я всегда во всем разбиралась, а вот смерть для меня — загадка.

«С вами я мог бы разговаривать до скончания века», — сказал он.

Каэтано взглянул на него в удивлении:
— Вы такого не переживали?
— Никогда, сын мой, — сказал Абренунсио. — К любви должна быть предрасположенность, а у меня ее нет.

Медик пытался переубедить Каэтано. Говорил, что любовь — это неестественная тяга друг к другу чужих людей, обрекающая их на деспотичную и унизительную взаимозависимость, которая чем сильнее, тем эфемернее и бессмысленнее.

— Вы исповедуете религию загробной жизни, которая дает вам счастье и силы презреть смерть, — сказал медик. — Я — нет. Считаю, что самое важное — остаться в живых и жить.

@темы: цитаты, маленькие трагедии большого мира, books

Просто мысли, просто жизнь.

главная